Роман между Линдой Евангелистой и объективом фотокамеры — одна из величайших историй люб­ви нашего времени. Безупречная кожа, брови враз­лет, сардоническая усмешка, строгие линии — как тут не влюбиться? Последние несколько лет пути Линды и объектива разошлись, но в весеннем сезо­не 2009 года их ждет торжественное воссоединение. 43-летняя Евангелиста снова, как и в начале девяно­стых, стала главной моделью сезона. Прямо скажем, немалое достижение в индустрии, которая живет в вечном предвкушении новизны.

Линда Евангелиста выделялась даже среди манекенщиц, благодаря которым появилось понятие «супермодель».

— Она была всего на пару лет старше меня, но как только я ее увидела, я сразу подумала: какая неверо­ятная женщина, — вспоминает их первую встречу Кристи Терлингтон в своем недавнем интервью жур­налу Vanity Fair. — Потрясающе красивая, сексуаль­ная, утонченная.

С Евангелистой всегда было сложно работать. За ку­лисами показов, к примеру, она вела себя капризнее всех прочих супермоделей. Эту черту ее характера запечатлел Дуглас Кив в своем культовом докумен­тальном фильме «Нараспашку» о нью-йоркском мо­дельере Айзеке Мизрахи.

В 1990-м шутку Линды в интервью американско­му Vogue — о том, что она не встает с постели мень­ше чем за 10 000 долларов — приняли абсолютно все­рьез, без тени иронии (вечное проклятие моделей), и процитировали в искаженном виде во всех газетах и журналах мира. Евангелисту помимо ее воли вос­приняли как защитницу эпохи неоправданных из­лишеств. Вполне естественно, что после этого ее ка­рьера стала показательным примером взлета и паде­ния супермодели.

Однажды Линда призналась мне: она никогда не думала, что так долго будет оставаться на верши­не успеха, потому так себя и вела. Ее прозвали хамелеоном за слишком частые смены цвета волос и при­чесок, но она и думать не желала ни о каком постоянстве. И в результате не успела толком насладиться  своим успехом.

— Я всегда жила будущим и жалела о прошлом, Хваталась за любую работу, которую мне предлагали, потому что считала, что еще год — и карьере конец, — с легкой улыбкой сожаления признается сегодня Линда. — Сейчас я уверена: если бы я знала тогда, насколько окажусь не права, мои слова и поступкибыли бы принципиально иными.

Она все время говорила, что своими ногами с подиума никогда не уйдет—разве что ее унесут, но к концу девяностых все же добровольно ушла в тень.

— Я начала впадать в панику. Мне захотелось пожить по-другому.Сегодня мы стали свидетелями того, как красавицы, которые покоряли подиум двадцать лет назад  благодаря молодости, возвращают свои прежние позиции благодаря возрасту и по­явившемуся за эти годы налету аристократизма. Посмотрите на Линду: дочь простого канад­ского рабочего завода General Motors ведет себя так, будто родилась в родовом замке на Капри. Конечно, этому немало поспособствовали гонорары с большим количеством нулей и небедные поклонники.

По­сле развода с мужем Джеральдом Мари из агентства Elite среди них числились актер Кайл Маклахлен (агент Купер из «Твин Пикс»), футболист Фабьен Бартез, итальянский нефтяной магнат Уго Бракет-ти-Перетти и гонщик «Формулы-1» Паоло Барилла. Но, перейдя сорокалетний рубеж, она реши­ла успокоиться — Линдиному сыну Августину уже два года, она счастливая жена миллиардера Питера Мортона. Пришла по­ра снова выйти на подиум. Только не стоит ждать, что супермодели возвра­щаются в прежнем каче­стве. Как подметил недав­но Карл Лагерфельд, к ра­боте с ними следует приме­нять стопроцентно но­вый подход: «Они должны влиться в современность».

Он, конечно же, прав. На одной ностальгии мода существовать не может. Но многие ревнители моды, кому повезло застать первую волну, когда юные Лин­да, Наоми, Кристи и Синди вышагивали по подиу­му на показах Versace как высшие существа, с тех пор жили в дыму сладких воспоминаний — и неизбежного сожаления: новые поколения моделей, которым при­ставку «супер» выдавали слишком стремительно и слишком незаслуженно, по­степенно размывали славное наследие своих незаурядных предшественниц.

Суть в том, что благодаря супермоделям мода стала интересной, при­тягательной, драматичной, пе­рехлестывающей через край. Они провоцировали на твор­чество таких гениев моды, как Джанни Версаче, Карл Лагерфельд, Джон Гальяно. Как по этому не соскучиться? А вот дизайнеры не очень-то скучали. Мода все­цело построена на эго, и какому творцу понравится, когда его собственную личность заслоняет лицо мо­дели, на которой надето его платье? Поэтому типаж «гламурной амазонки» был вытеснен типажом «си­ротки» — более мелким, более дешевым и, по всей видимости, более уступчивым. Так начались 1990-е.

Иногда они возвращаются. За последние пятнадцать лет Линда эпизодически появля­лась на обложках, подиумах и рекламных плакатах. Но о настоящем come back заго­ворили только в этом году.

Все началось с Миуччи Прады, про которую недаром го­ворят: посмотрите на лица мо­делей, выбранных ею для от­крытия показов и для рекламных кампаний, и лучше запомните их сразу. Эти девушки будут задавать тон всей индустрии моды еще пару сезонов. Последние шесть из них она неизменно выбирала хрупкую, ка­призную русскую Сашу Пивоварову, но в этом сезоне экстравагантные кружевные платья из осенней кол­лекции Prada надела на строгую и загадочную Лин­ду Евангелисту. Эти платья стоят недешево, отсюда и одно из очевидных объясне­ний такого выбора: подобная одежда намного естественнее смотрится на более зрелых женщинах, которые сумеют показать ее так, чтобы при­влечь покупательниц опреде­ленного возраста и достатка. Среднестатистическая блон­динка-подросток с такой за­дачей просто не справится.

Все это, сознаемся себе, весьма приятно наблю­дать: раз Prada задает тенденцию, вполне возможно, что мода наконец-то перестанет слепо поклоняться молодости. Евангелиста, например, легко признает­ся, что не брезгует ботоксом.

— Не вижу в нем ничего зазорного. Для меня это оздоровительная процедура, которая помогает мне лучше выглядеть. Как помада или краска для волос.

Ее агент Дидье Фернандес видит в этом и еще одно преимущество: дизайнеры «проснулись и осознали», насколько приятно — и вы­годно — работать с жен­щиной, которая живет на­сыщенной жизнью. Более того — у которой уже есть муж и ребенок. Продажи косметики L`Oreal, лицом которой последние восемнадцать месяцев является Линда, выросли за это время на двадцать процентов. Несколько лет назад я спросил ее, как она пред­ставляет себе свое будущее в моде.

— Мне кажется, без работы я не останусь, — уверен­но ответила тогда она. — Королевой подиума я, мо­жет, и не буду, но место для меня всегда найдется. И, судя по всему, она была права.