Он не скрывает своих сексуальных предпочтений, но при этом делает самую чувственную женскую обувь.

Первую пару Кристиан Лубутен обуви сделал в 16 лет. В 18 стал работать на Charles Jourdan, в 29 создал собственный бренд. Красная подошва Christian Louboutin прекрасно гармонирует с крас­ной дорожкой «Оскара» и Канн. А также всегда заметна на поди­умах Yves Saint Laurent, Chanel, Alexander McQueen, Chloe.

Женщины обожают ваши туфли, все как одна чувствуют себя в них роковыми и соблаз­нительными. И это при том, что на вас женские чары не дейс­твуют. Как тогда вам удает­ся сделать женскую обувь такой сексуальной?

Я думаю, что это идет от се­мьи — я знаю женщин изнутри. В детстве меня окружали четы­ре женщины (мама и три сестры), и в какой-то момент они просто за­бывали, что с ними рядом малень­кий мальчик. И начинались совсем другие разговоры: о менструации, о бойфрендах, о мужской лжи, ши­той белыми нитками... А я все это видел и слышал. Теперь я знаю о женщинах буквально все.

А когда вы решили, что вы гей? Или вас этот вопрос не волновал?

Ни меня, ни даже моих родите­лей. Более того, если я приходил с любовником, а отца не было до­ма, моя мама уступала нам их ог­ромную кровать. Для нее главное было, чтобы я не врал. В остальном — никаких проблем. Мама придерживалась весьма либеральных взглядов.

У вас когда-нибудь было так: вы видите свою обувь на девушке и думаете «Что ж она так плохо оделась-то? Почему все так некрасиво?»

Нет. Мне нравятся другие люди. Даже если что-то выглядит немного уродливо, мне все равно интересно что образ развивается не так, я задумал. Дело в том, что, когда я работаю, я всегда рисую модель голой. Всегда. Помните, у Ньютона есть серия фотографий голых мо­делей в обуви? Мне она очень нра­вится. Я дружил с Ньютоном. Хельмут как-то пожалел, что мы еще не были знакомы, когда он работал над этими фотографиями. Я ему: «А что? Мне они очень нравятся». Он отвечает: «Да ты на обувь взгля­ни! Кошмар! Туфли делаются для того, чтобы даже в одежде женщи­на казалась обнаженной. Ты сам мне это много раз говорил».

Как вы дома храните обувь? В короб­ках или открытой?

Без коробок. Может, это и непра­вильно. Я в этом смысле не показа­тель. Во Франции говорят, что са­пожник носит самую плохую обувь.

А в России сапожник без сапог.

Это про меня. Моя обувь делится на две категории: новая и прак­тичная (это если появилась хоть одна царапина). Но такие туфли я тоже с удовольствием ношу, прос­то они переходят в другую кате­горию. Вот сейчас на мне как раз практичные ботинки.

А мне они показались вполне но­выми. Christian Louboutin?

Нет. Классический Clark's.

А у меня вот ваши.

Вижу.

А что вы чувствуете?

Обожаю смотреть на женщин в мо­их туфлях. Это один из самых при­ятных моментов в жизни. Прав­да, на показы, в которых «участву­ет» моя обувь, я ходить не люблю. Начинаю волноваться — вдруг каб­лук, например, сломается, как уже было однажды.

Вот есть понятие dress code. А су­ществует для вас такая вещь, как shoe code?

Думаю, нет. Вы смотрите на жен­щину и оцениваете ее целиком. По­том переходите к деталям. Первое, за что цепляется взгляд, — это обувь. И она обязана быть безупречной. А потом туфли должны исчезнуть из поля зрения. Не они — центр внимания. Туфли несут Женщину, а не наоборот.