Наша встреча назначена в самом центре Милана, на виа Джезу, 12, — в квартире, где когда-то жил ее знаменитый брат Джанни. Неоклассическая обстановка — колонны, замысловатые уловки в стиле барокко, изысканные без­делушки — подчеркивают блеск тех, кого пускают в этот дом. Мне говорят, что Донателла будет сидеть на красном диване строго с левой стороны. Ждать приходится не более пяти минут. Она приходит вся в черном — черный верх и очень тесные брюки, высокие платформы того же цвета. Неужели нет тяги к более удобной обуви? Нет, она вполне комфортно чувствует себя на каблуках: «Спортив­ные тапочки только для спортивного зала». Она носит два неболь­ших браслета и кольцо с двумя камнями разных цветов. Глаза, как всегда, густо подведены черной тушью.

В свои 54 года Донателла — сильная и решительная глава се­мейства, типичная южанка. В мире моды ее все зовут только по имени. Это не фамильярность — скорее знак уважения, какое оказывают авторитетным мужчинам. Она и ведет себя так, что ясно: она всем все доказала. Движется вальяжно, говорит басом, лукаво улыбается.

А ведь ей пришлось хлебнуть горя — смерть Джанни, анорексия дочки Аллегры, кокаин — но при этом никто и никогда не видел ее в смятении. «Я предпочитаю не подавать вида. Вставать по­сле падения трудно, но встав, ты чувствуешь себя действительно сильнее». Она считает себя везучей женщиной: «Мне хватило сил все превозмочь. И средств тоже хватило. Я имею в виду не день­ги, а людей вокруг меня. Немногих хороших друзей, которые меня поддержали. В них моя сила».

Таков Элтон Джон, который не отходил от Донателлы, ког­да пять лет назад она лечилась от кокаиновой зависимости. Тог­да он всю ночь провел в этой самой квартире на виа Джезу, убеж­дая Донателлу отправиться в Аризону на отдых и излечение. «Она упертая, и это признак силы», — говорит сэр Элтон о сво­ей подруге. Еще одна ее подружка, Мадонна, в свое время ото­звалась об уик-энде, проведенном в компании Версаче, так: «Она умеет жить».

Сегодня Донателла выглядит умеренней и спокойней, чем в те незабываемые годы веселья и излишеств. Она безумно мно­го работает — контролирует и бизнес Дома, и его дизайн. То, что на смену пышной декоративности эпохи Джанни в Versace при­шла мягкая, приглушенная женственность и то, что коллекции пользуются таким спросом, — целиком ее заслуга. Еще она много занимается благотворительностью, но говорить об этом не лю­бит. Донателла вообще не любит лести, говорит о ней: «Лесть меня напрягает».

Ее ответы опережают мои еще не заданные вопросы. «Даже если я говорю, что устала — это неправда. Потому что с моей за­мечательной командой работа приносит радость и удовольствие». Работа — суть ее жизни: «Семья тоже очень важна, но я не уверена, что только семьи достаточно для женского счастья».

Между тем в отношениях с детьми она, как типичная итальян­ка мать, мягка: «Даниэль без труда может меня заставить плясать под свою дудку». Сыну уже 20, сейчас он живет в Милане, дочка Аллегра учится в США, но «мы все как будто по-прежнему живем в одном большом доме», — говорит Донателла. С бывшим мужем, манекенщиком Полом Беком, у Донателлы тоже никаких проблем: «Как-никак, он отец моих детей».

Аллегре, которой сейчас 23 года, в будущем предстоит управ­лять всем Домом Versace (50 % уже принадлежат ей по завещанию Джанни Версаче). «Она сообразительна, благоразумна и старает­ся вникнуть во все детали. Я стараюсь не навязывать ей свое мне­ние», — говорит Донателла.

Тем не менее, что самое важное, чему бы она хотела научить дочь? «Быть хозяйкой собственной жизни».

Донателла берет сигарету. Она курит самые крепкие «Мальборо» — те, на которых аршинными буквами пишут «Smoking Kills». Но надписи не видно — у Донателлы усыпанный разноцветными стразами шикарный портсигар.