Чувственный, соблазнительный и одновременно интеллектуальный стиль Унгаро всегда узнаваем. Смешение культур двух стран — Франции и Италии — послужило источником яркого цвета и броской отделки. А любовь к музыке и живописи наполнила работы мастера движением и ритмом, напоминающими дыхание самой жизни.

Эмануэль Унгаро родил­ся на юге Франции (Эке-ан-Прованс) в 1933 г. в многодетной семье бедного портно­го, итальянского эмиг­ранта. Отец покинул родину, когда у власти был Муссолини. Но родители чтили культуру своего народа, обычаи и яркую песенностъ, прививали детям любовь к музыке великих композито­ров. «Отец, — вспоминал Унгаро, — ревностно следил, чтобы дети говорили по-итальянски, ели спагетти и пели по­сле обеда итальянские оперные арии». Прованс, отчая земля многих великих французских художников, тоже не мог не повлиять на развитие вкуса и фор­мирование душевных пристрастий будущего кутюрье. Музыка и живопись впоследствии наполняли и вдохновляли все его творчество. А реставрируя вет­хое средневековое жилище в Провансе, Эмануэль Унгаро пригласил местных мастеров, хранящих вековые приёмы и секреты зодчества, и возвёл дом, во­площающий смешение двух культур — итальянской и провансальской.

Любовь к швейному делу Эмануэль унаследовал от отца, который усадил семилетнего сына за машинку. И всю жизнь он соизмерял свою работу с ис­кусством. В ней Унгаро находил отдох­новение от неистовства собственной души, в которой мечтатель-романтик вечно спорил с реалистом. Два бо­рющихся начала — основа его твор­чества.

Учиться будущей профессии Унга­ро отправился в Париж. В 1956 г. он поступил в Дом Кристобаля Баленсиа­ги и проработал там шесть лет. Для Ун­гаро, как и для многих соратников Ба­ленсиаги, тот являлся непререкаемым авторитетом. Хороший кутюрье — ар­хитектор и скульптор в работе с фор­мой, художник в использовании цвета, музыкант, понимающий гармонию, и философ, знающий, что такое жизнь, — этому учил великий мастер. Однако рано или поздно каждый уче­ник неизбежно переживал момент, когда ему хотелось заявить о себе, на­чать работать самостоятельно.

Унгаро был беден, но всё-таки от­крыл скромное ателье вместе со своей подругой Соней Кнапп, в течение многих лет создававшей для него ткани. В 1965 г. крошечный салон на авеню Мак-Маон не смог вместить всех желающих увидеть первую коллекцию Эмануэля Унгаро. Её ожидал полный триумф. Блестящие актрисы Анук Эме, Катрин Денёв, Изабель Аджани стали клиентками мастера. А после переезда в 1967 г. на улицу Монтень (улица парижских салонов высокой мо­ды) в число заказчиц вошли именитые особы — Жаклин Кеннеди, Ира де Фюрстенберг. Унгаро обрёл международ­ную известность.

«Мой стиль сложился сразу, с самого нача­ла, — говорил кутюрье. — Интеллект и жела­ние соблазнять, вот эта двойственность — его основа». Маэстро пренебрёг золотым прави­лом классической гармонии в высокой моде: он использовал в одной модели не три, а четы­ре цвета, сочетал ткани с крупным цветоч­ным узором, в горошек, в полоску — и всё на цветном фоне. За это постоянно терпел нападки обозревателей моды. Пестрота, яркость, броскость декоративной отделки и были результатом смешения культур двух стран в сознании художника. Его танцу­ющее, трепещущее, чувственное искусство дышало радостью бытия. Работы Унгаро все­гда узнаваемы — по лёгким набивным шелкам, где соседствуют цветы, горошек и поло­ска, и по особой плавности линий, изяществу форм, обтекающих женское тело. «Крой, структура, колорит — всё должно служить движению, удобству. Это мой стиль». Притом созданию его моделей предшествует не эскиз, а непосредственно ра­бота с тканью на манекене.

Эмануэль Унгаро — обладатель множества наград, вру­чённых ему во Франции, США, Японии, Мексике, среди них два «Золотых напёрстка». В многочисленных бутиках по всему миру продаются мужские и женские коллекции нескольких линий, концептуально отличных друг от друга, парфюмерно-косметическая продукция (контролируемая фирмой «Chanel Parfums»), разнообразные аксессуары, а также столовое и постельное белье. В отличие от боль­шинства коллег Унгаро долгие годы совмещал в себе ху­дожника и бизнесмена, и его империи не касалась финан­совая мощь перекупщиков, определяющих, что должен делать кутюрье.

Лишь в 1996 г. руководство делами было передано итальянской компании «Ferragamo». Освободившись от функций администратора и бизнесмена, Унгаро полностью погрузился в творчество, стиль которого остается неизмен­ным и, как всегда, утверждает торжество жизни.