Весной 2008 года в сту­дии Джонатана Сондерса в лондонском Ист-Энде    раздался телефонный звонок из могущественного концерна Aeffe S.p.a. В него входят бренды Alberta Ferretti, Moschino, Narciso Rodriguez и Pollini. Сондерсу ни много ни мало предло­жили    возглавить    женскую    ли­нию последней из списка марок. «Я тогда имел небольшое пред­ставление о Pollini, — смеется Сон­дерс. — Но меня всегда заворажи­вала мысль о старомодном отно­шении к качеству и невероятных производственных возможностях, которых я как независимый лон­донский дизайнер никогда не смог бы себе позволить. Я чуть не умер от восторга, когда увидел, с какими шелком и органзои мне предстоит работать! Кроме того, от Pollini для меня всегда исходило какое-то несвойственное моим собственным коллекциям чувство тепла».

До недавних пор все, что созда­вал Дом Pollini, предназначалось не для отъявленных модников, а для людей, умеющих ценить по-настоящему хорошие вещи. В нача­ле XX века это были европейские аристократы, отдыхавшие непо­далеку от городка Сан-Мауро, где братья Доменико и Ромео Поллини основали бизнес по производству мокасин, быстро прослывших луч­шими в Италии. В конце века к по­клонникам качества Pollini присо­единились топ-менеджеры марок Alberta Ferretti, Moschino и Narciso Rodriguez — они стали делать свои аксессуары и обувь на фабриках Pollini. Оказавшись в соседстве с такими зубрами фэшн-бизнеса, компания Pollini завела собствен­ную линию одежды, которую до­верила выпускнику школы Saint Martin`s дизайнеру Рифату Озбеку. Тем не менее одежда Pollini прежде воспринималась как при­ятное, но необязательное дополне­ние к туфлям и сумкам. О «стиле Pollini» никто никогда не говорил и не слышал.

«Оказалось, что это очень ита­льянская марка: чувственная за счет великолепных тканей, тра­диционная хотя бы из-за возраста, при этом радостная, с невероятно легкой душой», — говорит Сондерс.

Женщина Pollini, по его мне­нию, легкомысленнее и оптими­стичнее, чем женщина Jonathan Saunders (так называется собствен­ная марка лондонца). Сондерс на­мерен внедрять в коллекции Pollini то, что стало визитной карточкой его линий:   уникальные   принты, бесстрашные сочетания цветов и принцип коллажа из всего и вся. «Меня пригласили, чтобы   сделать   марку более личностной, придать ей ха­рактер. Но это не будет тот же ха­рактер, что и у Jonathan Saunders: я пользуюсь привычным инстру­ментарием, но наполняю его дру­гой эмоцией».

Взять хотя бы те же принты: для своей линии дизайнер придумыва­ет совершенно новые абстрактные рисунки, а в коллекции Pollini игра­ет с традиционными узорами вро­де гороха и полосок. «Еще у Pollini я использую несвойственные мне рюши, оборки и прочие девча­чьи элементы. Силуэты Jonathan Saunders более минималистские».

Кроме того, собственные кол­лекции дизайнера состоят из пла­тьев, чаще всего откровенно вечер­них. Их трудно сочетать с чьими-либо еще вещами. «Для Pollini же я делаю дневную или же коктейльную одежду, и почти любую вещь можно смешивать с дру­гими, более нейтраль­ными, из коллекций дру­гих брендов», — уверяет лондонец.

Сондерс только один из создателей нового об­раза марки: обувью и ак­сессуарами, которые всег­да были самым главным продуктом Pollini, занимается еще один брита­нец — Николас Кирквуд. Молодой гений авангардной обуви уже про­славился туфлями геометрических форм. Похоже, что владельцы мар­ки решили устроить революцию: на показе в Милане дефиле прошло несколько раз подряд в небольшом помещении, куда зрителей запуска­ли маленькими группами.

«В результате у нас создавалось ощущение постоянного движения: кто-то зашел, кто-то вышел, шоу за­кончилось, началось заново. Нам показалось, что это лучше всего от­ражает наше собственное ощуще­ние от того, что происходит. Мы еще не нашли новый образ Pollini — мы его только нащупываем», — сме­ется Сондерс. Тактика выбрана правильная. А кто ищет, тот всегда найдет.