«Присмотритесь к сотрудникам лю­бого Дома моды в Нью-Йорке, и вы увидите сотни восточных лиц. Большинство из них уже в шаге от славы», — говорит 34-летний аме­риканский дизайнер тайского про­исхождения Такун Паничгул. Сейчас он работает на итальянскую марку Hogan и успешно продвига­ет собственную линию одежды Thakoon. Звезда Такуна воссияла, когда в его нарядах стала щеголять Мишель Обама.

Год назад Такун был удостоен премии CFDA — «Оскара» модной индустрии — и получил в награ­ду двести тысяч долларов. Поощрительной полсотней тысяч долларов тогда же довольствовался Филлип Лим (ему 34, как и Такуну) — китаец из Та­иланда. В 2006-м премию CFDA получила 35-летняя кореянка Ду Ри Чун, в 2004-м 37-летний Питер Сом, а в 2005-м приз достался 40-летнему американскому китайцу Дереку Лэму. В этом году главная премия досталась 24-летнему Александру Вэнгу — тоже ки­тайцу. Награда CFDA — гарантия контракта с име­нитой фирмой. Теперь Дерек Лэм работает у Tod`s, а Питер Сом возглавляет команду дизайнеров в Bill Blass. «А что вы хотели — рука руку моет», — смеется Паничгул. — Можете считать это нашествием».

Модные азиаты появились на подиумах Амери­ки еще в конце восьмидесятых: китаянка Вера Ванг, бывший редактор американского Vogue, запустила свою коллекцию свадебных платьев еще в 1990-м, а самобытная Анна Суй покорила Нью-Йорк и вовсе двадцать лет назад. Обе они родились к Америке в семьях китайских иммигрантов — так же как и большинство их моло­дых последователей.

Александр Ванг, выходец из китай­ских кварталов Сан-Франциско, учил­ся в Школе дизайна Парсонс, после чего основал собственный бренд. Па­ничгул провел детство в Омахе, штат Небраска, и пришел в моду из глянце­вой индустрии. А Ду Ри Чун заработала прозвище «Джерси-девочка» не только из-за любви к этому материалу, но и бла­годаря тому, что ее родители держали химчистку в подвале Нью-Джерси.

«Мы совсем не похожи на японских дизайнеров, которые ввели в моду декон-структивизм, и с бельгийцами у нас нет ничего общего, — рассуждает дизайнер Ричард Чай. — Мы не учились в одной школе   и   не   жили   в   одном   городе. Мы все очень разные». И тем не менее критики моды все чаще отчеканивают в своих колонках тер­мин asian invasion — «азиатское вторжение». Аме­риканские дизайнеры-азиаты нового поколения как один шьют практичную одежду без кутюрных излишеств. Цены они тоже не ломят, что обеспечивает им стабильные заказы от круп­ных американских универмагов.

Так что в них азиатского, кроме скул и раз­реза глаз, да изредка появляющихся в мелких деталях коллекций родных мотивов? Ричард Чай смеется: «Мои работы передают восточ­ный колорит в чистом виде, а вам все хочет­ся какой-то деревенщины. Не дождетесь!» Александр Вэнг смешивает гранж со сто­личной богемностью: его одежда вдохнов­лена чем угодно, но только не Востоком. Сын китайских иммигрантов Филлип Лим не упускает случая восхвалить победонос­ную трудовую этику своего народа, кото­рая позволяет им покорять Америку, однако в творчестве предпочитает ориентироваться на Запад. В его весенней коллекции — полупро­зрачные блузки с жабо и мантильи с бахромой. В императорском Китае так не наряжались.

«Я делаю свое дело, а не вышиваю драконов на платьях, как наши предки, — кипятится Лим. — Нет никакой американо-азиатской дизайнерской группировки, слышите, нет! Прежде всего я дизай­нер, а потом уже китаец. Дизайнер по призванию, китаец — по рождению». Кореянка Ду Ри Чун соглас­на: «Никакого отношения к азиатской эстетике это, разумеется, не имеет, — говорит она, имея в виду не только собственную коллекцию, но и творчество соотечественников. — К этим вещам не нужно при­норавливаться, они доступны пониманию любого. Американский стиль тем и привлекает, что он по­нятен всем и каждому и применим всегда и везде. Я — американский дизайнер».

Конечно, рассуждая так, наши молодые друзья немножко лукавят. Почти сорок пять процентов их вещей предназначены для сбыта в Азии, а там много­численные соотечественники охотно поддержива­ют своих парней и девчат юанем. «Происхождение здорово помогло мне увеличить продажи», — при­знается Александр Вэнг. Кто бы сомневался.