Ее карьера началась в Санкт-Петербурге. В городе со своей особой атмосферой, где классицизм и ампир сосед­ствуют с дворами-колодцами, интеллигентность — с нефор­мальностью, а память о Брод­ском и Довлатове — с современ­ными подвигами Собчак и Урганта.

Алена Ахмадуллина взяла от Петербурга все в переносном и буквальном смыслах. Она реа­лизовалась в Северной столице как художник, но ей отчаянно не хватало коммерческой состав­ляющей. Не испугавшись ту­манных перспектив, Алена пе­реехала работать в Москву. Мгновенно стала своей в сто­личных светских кругах, откры­ла концепт-стор марки Alena Akhmadullina в 300 метрах от Красной площади и, наконец, убила наповал завистников но­востью о том, что Анджелина Джоли для съемок в блокбастере «Особо опасен» выбрала одежду ее марки.

Алена из тех людей, про кото­рых сложно сказать, какие они на самом деле. В ней слишком много всего: внешность фотомо­дели, талант художника, чутье бизнесмена. «Это, наверное, по­тому что я по гороскопу Близне­цы: кручу, верчу, запутать хочу. И еще я терпеть не могу, когда го­ворят «модельная внешность». Никакая я не модель». Хорошо, забудем про внешность. В конце концов красота — это природ­ный дар, хвалить за нее бес­смысленно. А вот остальное, что есть у Ахмадуллинои, достигнуто тяжелым трудом. В том числе и право выступать в рамках Неде­ли моды в Париже наравне с Кристианом Лакруа, Александ­ром Маккуином, Соней Рикель и Джоном Гальяно. В прошлый по­недельник Алена как раз верну­лась из Парижа с показов pret-a-porter сезона весна-лето-2009, и мы встретились с ней по горя­чим следам.

— Как вам кажется, ваш показ прошел успешно?

— Пресса хорошо приняла. А я еще толком даже фотогра­фии не видела. При подготовке коллекции, на репетиции пока­за голова все время занята де­талями: как сделаны прически, что с макияжем, какие туфли с каким платьем... И даже во вре­мя самого показа ты думаешь: а не слишком ли вяло идут мо­дели.   Но целого   не   видишь. Оценить   свою   работу можно только потом, посмотрев на фо­то и видео.

— Помните, как в 2005 году впервые попали на Неделю моды в Париже?

— Это было в 2005-м? А мнекажется, что уже так давно! По­мню лишь, что какой-то особенной эйфории не было. Мы к тому времени уже так много работали, что настал момент, когда просто не могли не показаться в Париже. Нами интересовалась пресса, были какие-то продажи,а организаторам Недели хоте­лось чего-то нового и свежего. Все совпало.

— Вам было лестно?

— Конечно! Участие в Неделе моды в Париже для дизайнера и высшая, и отправная точка одновременно. Это единственный способ попасть на мировой рынок, потому что Неделя моды в Нью-Йорке — для американских дизайнеров, Миланская — для итальянцев, а Парижская — ин­тернациональная. Здесь и фран­цузы, и японцы, и англичане.

—  Судя по всему, вы амбици­озны. Ведь даже ваша по­следняя коллекция создана,если   верить   пресс-релизу для    женщин,    привыкших быть первыми.

— Да, мои вещи для стиль­ных, умных, образованных, уверенных в себе, успешных женщин.

—  Хотите сказать, что равняете покупательниц по себе?

—  Нет, нет! Это неправиль­но. Мне нравятся женщины такого типа, они становятся моими подругами, но нельзя сказать, что это я.

— В таком случае как да­леко простираются ваши амбиции?

— Меня процесс интересует гораздо больше, чем результат. Мне   нравится   придумывать, рисовать, прикидывать, как и что будет сделано. И мне очень важно, чтобы от работы полу­чала удовольствие не только я, но и моя команда. Невозможно жить ради какого-то мифиче­ского будущего. Оно никогда не настанет — реален только се­годняшний день. И его надо проживать как последний. Я подозреваю, что если сегодня все делать правильно, то это приведет к правильному гло­бальному результату.

— Когда вы придумываете свои коллекции: во время пу­тешествий, во сне или, мо­жет быть, за ужином с друзьями?

— Я вас сейчас удивлю: я придумываю все, сидя в офисе. В рабочее время. Потому что когда с работы ухожу, то пол­ностью переключаюсь на лич­ную жизнь. Я могу привнести в коллекцию какие-то впечатле­ния, полученные при просмот­ре кино или после прочтения книги, похода в музей. Но ду­мать об этом я буду на работе. Это мой принцип.

— А как вы все успеваете?

— С тех пор как я переехала в Москву, на сон у меня уходит по 4 часа в сутки. Я рано встаю, будильник завожу на 7.30 или на 6.30, если в этот день у меня есть занятия йогой. А ложусь поздно, потому что после рабо­ты нужно еще что-то почитать в Интернете, узнать, что в мире творится, кино посмотреть.

— Кто из известных людей является вашим клиентом?

— Мне кажется, неправиль­но пользоваться чужими фамилиями для собственной рекламы. Вот если бы все эти люди сами сказали, как им нравится моя одежда, — это другое дело. Или если бы какая-то звезда ста­ла лицом марки...

— Мне кажется, что вы с успехом можете быть ли­цом своей марки.

— Наверное,   поэтому мне так часто предлагают снимать­ся в рекламе моей же одежды. Но я считаю это лишним. За­чем? Есть люди, для которых сниматься в рекламе — профес­сия. А я — дизайнер.

— Вы не тщеславны?

— Тщеславие — разруши­тельное чувство. Как только оно вами овладевает, вы начинаете разрушаться.

—  Вы постоянно на телефо­не: мы разговариваем 20 ми­нут и уже трижды прерыва­лись. Неужели ваши секрета­ри и помощники не могут разгрузить вас от дел?

— Телефон сегодня, навер­ное, самый серьезный инстру­мент. Важнее, чем карандаш илист бумаги. Хотя в моей про­фессии они, конечно, должны занимать первое место. Но, бы­вает, я придумываю что-то, а потом очень четко формулирую свои идеи словами. По телефо­ну наговариваю художникам, как вижу ту или иную модель, и они рисуют именно то, что я хотела. Мы ведь работаем вмес­те уже много лет, и они доско­нально знают ход моих мыслей. Моя команда — продолжение меня, а я — часть этой коман­ды. И это еще один секрет на­шего успеха.