Дизайнер Луиза Голдин восхищается архитекту­рой и вытворяет чудеса на вязальной машине.

Не­деля Haute Couture в самом разгаре, но Луизе удается сохранять чисто английское спокойствие посреди парижского хаоса. Волноваться ей и правда нечего. В свои двадцать восемь она продает работы в луч­ших бутиках мира, участвует в про­екте TopShop New Generation, а са­мые строгие критики называют ее коллекцию «очень убедительной».

— Мама хотела, чтобы я выучи­лась на врача, но когда пришло время оканчивать школу, мы с ней заключили пари: если наберу выс­ший балл по гуманитарным пред­метам и пройду в колледж Central Saint Martins, она не будет мне ме­шать. Так и случилось.

На первом курсе Луиза «иска­ла себя»: прикладывала трикотаж к шерсти, оранжевое полотно к ли­ловому. Хождение вокруг да око­ло продолжалось бы до бесконеч­ности, если бы не встреча с лон­донским дизайнером Рафаэлем Лопесом.

— Это он усадил меня за вязаль­ную машину и поручил связать ему кардиган. После, сама того не за­мечая, я стала проводить в студии по двадцать часов в сутки. Тогда

и поняла — вот он, мой путь.

Подучившись немного, Луиза от­правилась в Сан-Паулу, где нача­ла работать с дизайнером Терезой Сантуш.

— Она показала мне, как сочетать творческое начало и деловую хват­ку, — вспоминает Луиза Голдин. — Методом проб и ошибок я научилась у нее всему, что знаю сейчас. Правда, когда я впервые попала на большую фабрику, ноги от страха подкашивались. Эти гигантские машины пона­чалу наводили на меня ужас, но по­

том оказалось, что я отлично пола­дила с железными монстрами».

Вот так мир медицины навсег­да потерял Луизу Голдин, и мир моды только этому рад. Она без ума от архитектуры, восхищается Гауди и Оскаром Нимейером. Вот от­куда ее сложносочиненные модели в коллекциях:

— Больше всего люблю использо­вать в графике архитектурные при­емы. Но мне симпатичны и класси­ческие, яркие вязаные вещи.

Оранжево-лазурный комбинезон, обтягивающие шорты, резиновые полоски на голову в стиле 1980-х — на ее показах модели напоминают этаких киберпловчих в разноцвет­ных вязаных костюмах.

В коллекции для будущей зимы «Космические эскимосы» все те же вязаные костюмы и платья из лай­кры и кашемира с использованием необычных графических рисунков и эффектов петчворка.

Но самое причудливое во всех нарядах Луизы — крой. Одна из моделей трансформируется из платья прямого силуэта в трапецевидное. — У меня есть ассистентка Чи, похожая на крошечную эскимо­ску, — говорит дизайнер. — Глядя на нее, я и придумала многие свои мо­дели. Примеряла прямо на нее все подряд и оставляла то, что ей шло. Голдин сочиняет одежду вместе с пятью помощниками в студии Восточного Лондона, а шьет на ита­льянской фабрике Loro Piana у озе­ра Комо. По мнению молодой ан­гличанки, на сегодняшний день ни­кто лучше итальянцев в трикотаже не разбирается. А вот завтра рас­становка сил может измениться. Во всяком случае Луиза приклады­вает к этому максимум усилий.